ПО ДОРОГЕ С ПОЛЯ
Опубликовано: 01.06.2011

Повесть

...И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом...
Евангелие от Луки, 23; 26.
 

ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ
1.
...При взгляде со стороны спускаемый аппарат был похож на одиноко катящуюся по черному небу сверкающую слезу Бога. Казалось невероятным, чтобы в этой огненной капле могла сохранить себя хоть какая-то жизнь, но жизнь в ней все-таки сохранялась. Укрытый за термонепроницаемыми стенками от полыхающего снаружи огня, в котором от трения об атмосферу сгорели тугоплавкие металлические кронштейны, внутри этой слезы-капсулы находился завершивший свою орбитальную работу тридцатипятилетний летчик-космонавт СССР Иван Полынин, который сейчас следил за срабатыванием программы спуска и с чисто профессиональным интересом ожидал удара днища капсулы о землю. За год пребывания в космическом одиночестве его чувства устали настолько, что ни отчетливой ностальгии по родной планете, ни радости от скорой встречи со своими родными и близкими он в эти «исторические» для себя мгновения не испытывал. Даже образ любимой жены оставался где-то на периферии его воображения, и единственным человеком, при мысли о котором в сердце сразу же появлялось ощущение теплоты, была его тринадцатилетняя дочь Таська, чье имя в эти минуты снова звучало в сознании. «Какой она стала за этот год?» — подумал он, с запоздалой горечью осознавая, что практически и не видел ее в предшествовавшие старту месяцы. Ах, и чего же в них только не было: то тренажеры, то сурдокамеры, то целых полгода жизни на Тибете, где он находился в специально оборудованной пещере, готовя свою психику к предстоящему одиночеству, — где уж тут взяться времени еще и для игр с дочкой?.. Ну, а о самом полете вообще говорить не приходится: ровно год, как, выполняя совершенно секретную программу, он пребывал в режиме полнейшей оторванности от Земли, не обменявшись за это время ни одним словом не то чтобы с членами семьи, но даже и с непосредственными руководителями своего полета. Но можно ли за это на кого-нибудь пенять? Программа была ориентирована специально на слежение за так называемыми «аномальными явлениями», включая и пресловутые НЛО, а значит, чтобы не превратиться из наблюдателя в объект наблюдения, нужно было забыть обо всяких «алло, алло», прикинуться куском мертвого железа и, настроив на определенную частоту аппаратуру, следить, следить, следить за выбранным участком эфира и околозвездным пространством...
Приведут ли кого-нибудь в восторг результаты его годичной работы в космосе, пока неизвестно, но он свое время отработал вполне добросовестно. Впереди теперь встреча с Землёй, генеральские объятия, заботы медиков, составление отчета о полете. Потом, как это уже стало традицией, будут визит в Кремль, получение Звезды Героя, телевизионные выступления, встречи с журналистами, восстановление сил в Крыму или в Сочи... Тысяч тридцать, наверное, на книжке за этот период накопилось — можно все бросить, купить небольшой домик в глубине Тверской области, скажем, где-нибудь под Зубцовым или Старицей, увезти туда Таську да засесть писать потихоньку свои космические мемуары...
Понимая всю иллюзорность представленного, Иван с улыбкой отогнал от себя нарисованную картину, и в эту минуту сверкающая слеза спускаемого аппарата встретилась с подставленной ей навстречу ладонью казахской степи.
— Ну, вот все и закончилось! — успел подумать он, ощутив толчок днища о землю.
Но все еще только начиналось...

 

...Подняв руку, Иван нащупал за спиной кнопку для отстрела парашютных стреньг и, нажав ее, освободился от первой. Выждав, как предписывает инструкция, и убедившись, что корабль не катится по склону, отстегнул другую. Начал отвязываться от ремней, ощущая, как руки и тело снова приобретают свой земной, забытый за двенадцать месяцев невесомости, вес.
А снаружи тем временем уже стучали в обшивку. «Да и быстрые же какие!» — усмехнулся он оперативности встречающих и, не переодев скафандра, открыл люк и приготовился к генеральским объятиям.
Но встречали его не генералы. За бортом корабля он увидел двух патлатых парней с сигаретами, а чуть поодаль от них темно-синюю машину какой-то иностранной марки, кажется «Вольво», он в них разбирался не сильно.
— Привет! — подал голос один из них. — Ты че, наш, что ли? Землянин?
— Ну, а кто же еще? — удивился Иван, усаживаясь на обрезе люка.
— Да мы думали — кто из пришельцев. А ты, оказывается, свой. Герой космической вахты, — и парень с явным пренебрежением сплюнул под ноги.
Иван огляделся. Были первые числа мая, стоял чудесный солнечный денек, легкий ветер щекотал ноздри давно забытыми запахами трав и земли, и он не выдержал — придерживаясь за обрез люка, осторожно съехал ботинками по обшивке корабля и спустился на землю. Ноги были как ватные, зато вместо суставов, казалось, вставлены металлические шарниры и, покачнувшись, он машинально протянул руку за поддержкой к ближнему из парней, до сих пор молча курившему в стороне. Тот поддержал Полынина за локоть и при этом внимательно оглядел его не снятый в корабле скафандр.
— Вы кто? — спросил у него Иван.
— Кооператоры. Выездная торговля, — пояснил тот и кивнул на блестящую ткань скафандра. — Продай комбик. Десять штук даю.
— Чего-чего? — переспросил Иван.
— Комбинезон, говорю, продай за десять тысяч, — перевел патлатый. — Зачем он тебе? Все равно спишут.
— Скажешь тоже, — усмехнулся Иван. — «Продай!» А как я потом объясню, куда он у меня делся?
— Да никак не объясняй, кому это сегодня нужно! Сейчас можно Курилы за бутылку виски продать, и никто с тебя за это не спросит, а ты за какой-то комбинезон, можно сказать, за спецовку боишься, скажешь, что он у тебя износился и ты его выбросил.
— Прямо в космосе? Ну ты и шутник, — Иван все еще не мог взять в толк, что парень говорит серьезно.
— Да какие тут шутки! — начал раздражаться тот от Ивановой неподатливости. — Че ты, как маленький, в самом деле! Я тебе говорю: вот тебе десять штук — и снимай свою химзащиту...
— Да брось ты его с этим комбинезоном, — вмешался вдруг в этот странный разговор его напарник, оказавшийся к этому моменту уже сидящим на обрезе люка и пристально разглядывающим внутренности спускаемого аппарата. — Притащи-ка лучше мне из машины коробку с ключами, а сам пока займись парашютом. Чего это столько ткани будет здесь без толку валяться?
— Вы что, ребята? — вконец растерялся Иван. — Да вы понимаете, что вы собираетесь сделать? Парни, остановитесь!
Но его уже никто не слушал. Тот, что просил продать комбинезон, отошел к машине и, покопавшись в ней, вернулся к своему товарищу с плоским никелированным чемоданчиком, в котором позвякивали ключи.
— Держи! — протянул он его все еще сидящему, свесив ноги внутрь корабля, приятелю, но тот, повернувшись было в его сторону, чтобы взять принесенный ящик, взглянул вдруг куда-то за спины Ивана и своего друга и замер.
— Не надо, — буркнул он. — Уже не успеем. Иди садись в машину, — и,
быстро перекинув ноги через край люкового обреза, спрыгнул на землю. — Ладно, Гагарин, встречай свое космическое начальство, а нам некогда.
Он хлопнул дверцей своего лимузина, и машина понеслась куда-то к линии горизонта. А с противоположной стороны, поднимая над собой облако пыли, к месту посадки спешили тяжелые тягачи и автокраны...
Но патлатый ошибся — то было не «космическое начальство» Полыни-на, а совсем не известные ему люди.
— Давай, давай, ребята, цепляйте эту штуку и везите ее в гараж! — вывалился из прикатившего «уазика» невысокий круглый человечек в шляпе и при галстуке и начал с ходу отдавать распоряжения приехавшим с ним водителям грузовиков и автокранов.
По его команде над спускаемым аппаратом протянулась крановая стрела, и двое мужиков в ватниках начали прилаживать к полынинскому спускаемому аппарату крючья, собираясь совершить его погрузку на подготовленную грузовую платформу.
— Простите, вы кто такой? — не выдержал всего этого Иван. — И что здесь, собственно говоря, происходит?
Толстячок с нескрываемым удивлением повернулся на его голос, долго моргал, словно бы соображая, кто это перед ним и откуда он взялся, и только затем, приняв какое-то внутреннее решение, удовлетворенно кивнул и, сказав «Ага», ответил:
— Я генеральный директор акционерного общества закрытого типа «Аграрник». Ваш летательный аппарат упал на принадлежащие нам земли, и поэтому мы его увозим к себе.
— Но это же... — Иван решительно не мог понять, что вокруг него творится. — Это же государственная собственность! — выпалил он. — Это ведь космическая аппаратура с очень важными для науки данными, вам за ее увоз представляете, что будет?
— А зачем бы мы тогда за ней ехали? — не без резона удивился толстячок. — Мы предъявим вашей науке иск за причинение ущерба нашим полям этой болванкой, — он кивнул на установленную уже на тягач капсулу, которую те же два мужика начинали прикручивать к платформе проволокой, — и, после того как нам выплатят пару-тройку миллионов компенсации, тут же ее возвратим. Пусть себе изучают свои небесные тайны.
— Да вам за это не то что миллионы, а вам за это... вас за это... из партии за такие дела гнать надо и с директоров снимать!
Толстячок с еще большим любопытством посмотрел на Ивана.
— Слушай, — спросил он изумленно, — да ты сколько на Земле не был? Тебя когда запустили-то, я что-то не помню?
— Когда надо, тогда и запустили! — в сердцах махнул рукой Иван и вдруг почувствовал, что мягкая, как ковер, земля начала плавно выворачиваться у него из-под ног и задираться в небо. Он попытался придержать ее выставленной вперед рукой, но сил на это уже не хватило, и он упал, ткнувшись лицом в землю, принадлежащую акционерному обществу «Аграрник». Поэтому и не увидел, как к месту его посадки наконец-то подъехали те, кто, по идее, должны были тут появиться самыми первыми.
Очнулся он от того, что врач тыкал ему в нос желтую ватку, смоченную какой-то едкой гадостью. Спускаемый аппарат под охраной вооруженных солдат перегрузили на армейский тягач, рядом стояли космодромовский автобус и генеральский «уазик».
— Ну, как ты тут, живой? — склонился над Иваном генерал.
— Живой.
— А мы тут, понимаешь, никак не могли заправиться. Такая, падла, жизнь настала — вчера была одна цена на горючку, завтра обещают уже другую, а сегодня не заливают баки ни по какой, боятся продешевить. Так что пришлось срочно добывать СКВ — это пока еще действует безотказно. Понимаешь?..
— Понимаю, — кивнул Иван, вставая при помощи доктора, чтобы идти в автобус, и вдруг понял, что ничего-то он как раз в окружающем не понимает, а поняв это, наконец, всерьез осознал, что он окончательно возвратился на землю, и неожиданно для себя беззвучно заплакал.

 

ИСКУШЕНИЕ
1.
... И вот земля перестала-таки казаться мягкой периной, и ноги обрели былую устойчивость и надежность. Пожалуй, после года орбитальной невесомости это было для него самое острое ощущение, поэтому он с откровенным удовольствием вышагивал по дорожкам спецсанатория, куда его поместили сразу же после посадки. Людей здесь было немного, общения и того меньше, но пока что общения и не хотелось. Вдыхать запах молодой листвы и травы, ощущать твердость гравия под ногами — этого ему на первые дни было вполне достаточно. Да и как лезть с разговорами к людям, если они тебя о том не просят? Откуда ему, в самом деле, знать, кто лечится в этом санатории: может, почетные кролиководы, а может, и вчерашние штирлицы. Вон — увидел человек, что он приближается, встает со скамейки и уходит. Что же его — за рукав хватать и обратно на скамью усаживать?
Он проводил глазами спокойно удалившегося седовласого мужчину, опирающегося на трость, и поравнялся с освободившейся скамейкой. На самом ее краю лежала забытая книга. «Ну вот, — подумал Иван, — а вдруг дождик брызнет», — и он повернулся к аллейке, чтобы окликнуть забывчивого санаторника. Но тот уже свернул на одну из боковых дорожек. «Ладно, — решил Иван, — отдам в столовой, я его, кажется, запомнил», — и, присев на скамью, взял в руки оставленную книгу, по-хозяйски обернутую плотной синей бумагой. «Небось, еще и библиотечная, — подумал он и раскрыл обложку. «Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ», — эти слова не просто резанули по его глазам, но, как показалось, выпорхнули из-под открытой обложки, как вороны, заорав на весь санаторий: «Ар-р-рхипелаг ГУЛАГ! Ар-р-рхипелаг ГУЛАГ!.. »
«То-то и понятно, что он обмотал ее в бумагу», — сообразил Иван и только хотел было, положив опасную находку на место, тихонько уйти, как на аллейке появились две пожилые одышливые женщины и, поравнявшись с его скамейкой, свернули с дорожки.
— Вы не будете возражать, если мы немного посидим рядом с вами и отдохнем от своей прогулки?
— Пожалуйста, пожалуйста, — Иван как-то поспешно, хотя скамья была длинная и ее хватало на всех, встал, и книга осталась у него в руках.
«Ну вот, — понял он, — теперь уже не оставить незаметно, бабки сразу закричат: молодой человек, вы забыли книгу! Так что остается одно: увидеть где-нибудь хозяина и тихонько возвратить ему».
Он прошел несколько шагов и свернул на одну из боковых тропинок. «Да, — мелькнула мысль, — а вдруг он подумает, что я из КГБ, и скажет: что вы, что вы! я в первый раз вижу эту гадость!.. » — Иван почувствовал, как книга начала казаться ему какой-то страшно громоздкой, угловатой,
какую нельзя ни незаметно держать в руках, ни куда-либо спрятать. Она словно жгла ему пальцы, требуя, чтобы ее срочно выбросили, но в то же время и как бы притягивала к себе взоры всего санатория. Ивану уже казалось, что все, кто сейчас гуляет в парке, смотрят именно на него, и только попытайся он швырнуть синий прямоугольник в кусты, как все это тут же увидят.
«Уж не провокация ли все это? — вдруг подумал он, внутренне цепенея. — А что? Специально оставил, увидев, что я подхожу, а теперь тайком наблюдает, как я себя поведу дальше. Да и не он один: их тут, наверное, половина санатория стукачей да сексотов...»
Так, ощущая прямо-таки фатальную обреченность, Иван сделал еще один поворот и едва не столкнулся с тем самым седоватым мужчиной с тростью.
— А! — совсем уж глуповато воскликнул он. — Это вы! — и поспешно протянул ему обжигающий руку синий сверток.
— О, спасибо вам, Иван Алексеевич, — улыбнулся тот. — А я как раз за ней и возвращался. Уже двадцатый раз, наверное, ее забываю. Задумаюсь о прошлом, да так и оставлю где читал.
— Да вы что? — беря себя в руки и украдкой оглядываясь, тихо сказал Иван. — Такую книгу — и забывать где попало? Да как же можно?..
— А-а! — беспечно махнул рукой собеседник. — У меня дома еще «новомировское» издание стоит нераскрытое, да дочка купила на днях какое-то, чуть ли не десятитомное.
— Какое — «новомировское»? — не понял Иван.
— Да которое выпустил для своих подписчиков журнал «Новый мир».
— Н а ш «Новый мир»?
— Ну а какой же еще? Вы, Иван Алексеевич, как с неба упали... — он как-то странно посмотрел на Ивана и усмехнулся. — Впрочем, простите за невольный каламбур, но оно ведь так и есть на самом деле. Пока вы работали на небе, здесь, на земле, успели издать несколько собраний Александра Исаевича. Так что пусть этот томик будет для вас моим подарком в честь удачного завершения полета.
— Спасибо... А откуда вы меня, кстати, знаете?
— В газетах написано. Совершил посадку в заданном районе... пилотируемый летчиком-космонавтом Иваном Алексеевичем Полыниным. И ваше фото при этой информации.
— А-а! — протянул он. — А я уже, признаться, и забыл, что в мире существуют газеты. Ну что ж, еще раз спасибо за книгу.
— Всего вам доброго! — и, обменявшись старомодными поклонами, они разошлись в стороны.
«Надо же! — изумлялся, оправившись от своих страхов, Иван. — Солженицына издали! Еще перед стартом меня бы упекли за его чтение, а теперь издают приложением к «Новому миру», как когда-то Бунина к «Ниве». Пойти почитать, что ли?» — и он направился к белевшему за деревьями корпусу. 

(Полностью - "Белая вежа", 2-2010)

Автор: Николай Переяслов
Комментарии
Тема сообщения:
Ваше имя: *
Текст комментария:
Введите код:
Международная деятельность
Архив
ЯЭТвбазвЯвбСТб
272829303112
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31123456